Основан в 1993 г. в целях объединения
и координации усилий политиков,  общественных деятелей, ученых
для содействия решению актуальных вопросов в сфере политики и экономики, развитию гражданского общества
и правового государства.

Публикации / 2017 / 11 / 06

1917: от Февраля к Октябрю

Отрывок из книги Вячеслава Никонова «Октябрь 1917»

В ноябре нынешнего года, к столетию Великой русской революции, в издательстве "ЭКСМО" выходит в свет новая книга известного российского политика, доктора исторических наук Вячеслава Алексеевича Никонова, "Октябрь 1917″. Монография станет продолжением книги "Крушение России. 1917″, вышедшей в 2011 году и неоднократно переиздававшейся. Отрывок из книги "Октябрь 1917″ предлагаем вниманию читателей журнала.

Мы все вышли оттуда. Хотя никто из ныне живущих не участвовал в революции 1917 года, мы все, так или иначе, ее дети. И каждый до сих пор чувствует множество ее отголосков. Мы только приходим в себя от той революции. Только восстанавливаем те чудом устоявшие усадьбы, дворцы, дома, церкви, монастыри, которые начали разрушать сто лет назад. Мы только сейчас обретаем способность более или менее спокойно и трезво оценивать то, что тогда случилось с нашими прародителями, с Россией.

Революция — крупнейшее событие новейшей истории, во многом определившее судьбы мира. В течение нескольких месяцев на развалинах великой евразийской державы, находившейся под властью династии Романовых, возникло государство Советов, которым руководила партия большевиков, еще недавно маргинальная, но предложившая альтернативную всей предыдущей истории модель общественного устройства. Модель, которая в течение 74 лет будет вдохновлять или приводить в ярость остальное человечество. Трагедии и взлеты порожденной революцией советской эпохи до сих пор в огромной степени влияют на нашу повседневность. Споры о революции, которые заметно оживились в связи с ее столетием, выявили разногласия, проходящие по самым актуальным линиям современного политического противостояния. Мы еще во многом живем в той эпохе, пользуемся ее языком, черпаем из нее опыт.

Революции 1917 года и громыхавшую до 1921 года Гражданскую войну принято в последнее время объединять в один исторический акт, называемый Великой русской революцией.

Событие действительно одно. Только в нем не было ничего великого, кроме трагедии страны и ее народа. Это была одна из самых драматических страниц отечественной истории. "Русская революция оказалась национальным банкротством и мировым позором — таков непререкаемый морально-политический итог пережитых нами с февраля 1917 года событий", — напишет в 1918 году Петр Струве.

За пять лет "Великой революции" экономика была отброшена на полстолетия назад. Страна понесла огромные территориальные потери в результате проигранной мировой войны. Последовавшая Гражданская война унесла 8 миллионов жизней. Погибла или была вынуждена покинуть страну значительная часть ее интеллектуальной, творческой, военной, предпринимательской элиты.

Главная революция 1917 года произошла в феврале. Именно тогда потерпела крушение многовековая российская государственность, существовавшая в форме Российской империи Романовых. Было много празднеств по поводу свержения "проклятого царизма". Пришедшее к власти правительство либеральной мечты сняло все ограничения гражданских прав, гарантировало свободу собраний и создания общественных организаций, отменило смертную казнь, разрешило неограниченное местное самоуправление. Однако уже через несколько месяцев этого правительства не станет, у него не окажется защитников, к власти придет ультралевая маргинальная партия, которая установит безраздельную диктатуру.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

Заседание Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов в апреле 1917 года. Фото Я.В. Штейнберга

 

Вопрос вполне уместен. Действительно, что пошло не так? "Какого дьявола" большевики столь стремительно и малой кровью смогли завоевать власть? Конечно, дело не в мифических марксистских объективных предпосылках революций, приводящих производственные отношения в соответствие с уровнем развития производительных сил. Октябрь 1917 года полностью противоречил марксизму. Ведь согласно этому учению пролетарская революция должна была стать конечным итогом индустриализации, а не наоборот, произойти прежде всего в высокоразвитых промышленных странах и только затем — в среднеразвитых, как Россия. Причины в другом.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

После Февраля Россию поразила эпидемия слов, шествий, празднований

 

Февральскую революцию подготовила и осуществила группа элиты — олигархической и интеллигентской, — воспользовавшаяся трудностями войны для установления собственной власти, при этом не понимавшая природы власти и той страны, которой намеревалась управлять. Отцы революции не вполне отдавали себе отчет в возможных последствиях разрушения государства и выпуска на волю раскрепощенной энергии масс, да еще в условиях тяжелейшей войны. В течение нескольких дней февраля—марта 1917 года исчезнет российская государственность, а с ней и великая страна.

Октябрьская революция стала результатом в первую очередь нежизнеспособности Временного правительства и его фантастических провалов. "Когда они прежде воображали себя правительством — то за каменной оградой монархии... — справедливо замечал Александр Исаевич Солженицын. — Все протоколы этого правительства, если смерить их с порой, — почти на уровне анекдота". Ученые, земские деятели, юристы, промышленники, они неплохо разбирались в общеполитических вопросах и парламентской практике, но никто из членов кабинета не обладал ни малейшим опытом административной или государственной работы.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

Февральская революция. Солдаты и матросы, перешедшие на сторону восставших, в Екатерининском зале Таврического дворца. В центре — Михаил Родзянко, который возглавил Временный комитет Государственной думы. Петроград. Март 1917 года

 

Важный фактор слабости февральской власти – сомнительность ее легитимности. Временное правительство отказалось выводить преемственность своей власти как от императорской, так и от власти Государственной думы, считая ее осколком старого режима. Обладая лишь революционной легитимностью, новая власть не спешила с обеспечением собственной легитимизации, как будто ей была отпущена вечность. Только в конце марта Временное правительство создало «особое совещание» для выработки лучшего в мире избирательного закона, которое приступило к работе в мае. Когда до него дойдет дело, у власти будут уже большевики.

Вместе с тем стране, привыкшей на протяжении предшествовавшего тысячелетия к централизованной системе власти, была предложена крайняя форма политического либерализма. В политическом плане в 1917 году Россия стала – и это признавал даже Ленин – самой свободной в мире.

Что же касается настоящих институтов представительной демократии, то они либо разрушались, либо создавались исключительно медленно. Масса населения связывала реализацию своих представлений о народоправстве с теми политическими формами, которые им были близки, понятны и апробированы на собственном опыте. С этой точки зрения им ближе были Советы. Советская организация власти оказалась более понятной массовому (во многом все еще общинному) сознанию, нежели парламентская, которая к тому же ассоциировалась со столько лет критиковавшейся царской Думой.

Действуя в твердом убеждении, что представители прежней власти по определению являются некомпетентными, антинародными и склонными к предательству элементами, Временное правительство самостоятельно ликвидировало весь государственный аппарат России, оставив потом большевиков с их идеей слома старой государственной машины практически без работы. Причем следует подчеркнуть, что программа разрушения администрации и правоохранительных структур осуществлялась вовсе не под давлением Советов. Это и была программа российского либерализма, претворенная в жизнь.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

1917 год. Дни революции. Милиция проверяет проездной билет. Фото Я.В. Штейнберга

 

Временное правительство полностью уничтожило российскую правоохранительную систему. Двери тюрем распахнулись. Одновременно были упразднены не только полиция, но особые гражданские суды, охранные отделения, отдельный корпус жандармов, включая и железнодорожную полицию. На места были разосланы инструкции о создании отрядов народной милиции под командованием армейских офицеров, выбранных земствами и Советами. Дееспособность такой милиции была нулевой, тем более что в нее в массовом порядке стали записываться криминальные авторитеты, выпущенные на волю в рамках всеобщей политической и уголовной амнистии.

Исчезла вертикаль исполнительной власти. 5 марта премьер Львов сделал телеграфное распоряжение о повсеместном устранении от должностей губернаторов и вице-губернаторов и замене их временно председателями губернских земских управ, о возложении на председателей уездных земских управ обязанностей уездных комиссаров Временного правительства.

В регионах в результате остались главы земств, которые в прошлом умели только распределять получаемые из центра деньги на небольшие социальные и образовательные программы. Одновременно повсеместно возникли комитеты общественных организаций, куда входили все кому не лень и Советы, создавая ситуацию "многовластия" на местах, что тождественно безвластию. Можно было восторгаться гением народа, возрождением стародавних вечевых традиций, но машина местной администрации в России перестала функционировать.

Вразнос пошла страна. Финляндия провозгласила автономию и требовала вывода русских войск со своей территории. Украинская Рада заявила о независимости, приступила к формированию собственной армии. Национальные движения бурным потоком разлились по всем окраинам государства.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

Военный парад перед Киевской городской думой. Март 1917 года

 

Временное правительство, провозгласив принцип свободы вероисповедания для всех, разорвало связь российской власти с православной церковью. Впервые со времен крещения Руси в стране установилась власть, которая не только не опиралась на РПЦ и не обладала сакральностью, но и видела в церкви серьезную преграду на пути общественного прогресса. При этом успехи атеизма и ослабление столпов веры сопровождались очевидным подрывом моральных устоев российского общества. Временное правительство лишило себя возможности опереться на авторитет церкви.

Армия была доведена до состояния небоеспособности и прогрессирующего разложения и Временным правительством, открыто выражавшим недоверие старому генералитету и офицерскому корпусу, и Советом, который выпустил "Приказ № 1″, отменявший дисциплину в армии, и неоднократно заявлял об общности интереса народов всех воевавших стран к прекращению захватнической политики собственных правительств.

Солдатская масса была сознательно противопоставлена офицерству как классово чуждой силе.

Армия сыграла решающую роль во всех революционных событиях. Солдаты запасных батальонов были главной силой во время уличных выступлений в столице и в феврале, и в октябре; разложившиеся и большевизированные тыловые гарнизоны были основным фактором быстрого установления Советской власти в большинстве российских городов.

У Временного правительства не оказалось никакой экономической программы. Большую инициативу проявлял Совет, тяготевший к перераспределению национального богатства и усилению государственного регулирования в ущерб рыночным принципам. Однако регулирование на практике оказалось невозможным из-за слома государственных институтов, способных его осуществлять.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

Учебная команда Волынского полка — первая воинская часть, отказавшаяся выполнять приказы правительства по пресечению народного недовольства в Петрограде в феврале 1917 года

 

Аграрная реформа понималась исключительно как конфискация земель у помещиков, что дезорганизовало производство стремительно таявших крупных хозяйств. Правительство установило де-факто государственную монополию на торговлю хлебом, предписав крестьянам сдавать зерно по твердым ценам и введя карточную систему на основные продукты питания. Крестьяне хлеб придерживали еще больше, на железных дорогах и водных путях шли грабежи транспортов с продуктами. К осени в стране был голод, шли голодные бунты.

Не в силах собирать налоги, власть прибегла к печатному станку, резко провоцируя инфляцию. В расстройство пришла вся финансовая система. Деньги обесценились настолько, что рабочие переставали трудиться, убегая в деревню, производительность резко падала. К осени покупательная способность рубля упала до 6–7 довоенных копеек.

Внешнеполитический контекст революции определялся продолжавшейся Первой мировой войной. К 1917 году все ведущие воевавшие страны были уже максимально истощены — экономически, демографически, — причем Россия в наименьшей степени. Антанта, безусловно, ставила на победу, тем более что на ее стороне в войну вступала первая экономика мира — Соединенные Штаты.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

В полковом резерве. Апрель 1917 года. Солдаты запасных батальонов были главной силой во время уличных выступлений в столице и в феврале, и в октябре

 

Февральская революция обрадовала всех. Союзники были счастливы избавиться от Николая II, которого вслед за российской оппозицией считали реакционером и сторонником сепаратного мира с Германией. Противники были счастливы избавиться от самого страшного врага — российского императора.

Западные союзники хотели от России в первую очередь активного продолжения военных действий против Германии. Западные правительства видели в России необъятный резервуар людской пушечной массы, рассматривая россиян как людей в лучшем случае второго сорта. От Временного правительства требовали мер по дисциплинированию армии для перехода в наступление, что предполагало полное неприятие проводимых им мер по "демократизации" вооруженных сил.

Союзники были настроены добить Германию и ее союзников, получить территориальные приращения в Европе, на Ближнем Востоке и в Африке, значительные репарации. Поэтому идеи российской "демократии" о "мире без аннексий и контрибуций" шли категорически вразрез с устремлениями западных столиц. Как не могли они допустить даже мысли о возможности одностороннего или совместного с союзниками выхода России из войны, к чему все сильнее стремилось российское общество.

От нашей страны также ожидали следования западной модели развития, усиленной пропаганды либеральных ценностей, что предполагало избавление от социалистов и Советов (их западные правительства и посольства старались не замечать как несуществующие), а также физическое уничтожение большевиков или хотя бы их руководителей. Разочарование во Временном правительстве со стороны Запада выразилось в сокращении военной помощи и поставок, в ставке на "сильную руку" Корнилова, а затем и в растущем равнодушии к судьбе Керенского и его правительства.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

Государственный кредитный билет достоинством 1000 рублей образца 1917 года. В народе их называли "думскими билетами" или "думками"

 

Западные страны, навязывая России свои модели развития, а российская власть — стремясь слепо им следовать, внесли свой вклад в успех большевиков. И многие понимали это уже тогда. В донесении в Государственный департамент 20 октября 1917 года американский консул в Москве Саммерс объяснял, почему демократический эксперимент в России закончился провалом. Американцы, уверенные в превосходстве собственной модели, склонны "видеть события так, как нам хотелось бы их видеть, и верить, что они могут произойти и развиваться только так, как мы того пожелаем... Нам нравится республиканская идея, и мы посчитали, что это как раз то, что нужно для России. Нам не следовало бы навязывать народу того, что ему не нужно, или того, что он не хотел... Этот эксперимент почти развалил державу, фактически привел к проигрышу ими войны, вызвал анархию в стране, увеличил пропасть между социально-политическими партиями до почти непроходимых размеров и подготовил почву для скорой реакции".

Для центральных держав, из последних сил выдерживавших тяготы войны, революция в России была даром небес: самый их сильный противник выходил из строя. Берлин, боясь вспугнуть удачу, прекратил военные действия на Восточном фронте, подталкивая дальнейшее разложение России призывами к миру, братаниям, поддержкой пацифистских сил, включая большевиков, пропагандой, возвращением в Россию радикальных революционеров, стимулированием национальных движений, прежде всего на Украине и в Закавказье. Ограниченные военные удары Германии имели, скорее, психологический характер, ставя целью спровоцировать внутриполитические осложнения для российской власти, вызвать панику населения и усилить стремление армии к миру.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

Похороны офицеров-казаков, убитых во время июльских событий. А.Ф. Керенский на Невском проспекте. Июль 1917 года. Фото В.К. Буллы

 

После июльского кризиса во главе государственной машины оказался энергичный человек — Александр Керенский, который искренне пытался привести Россию к торжеству демократии, как он сам ее понимал, но не обладал ни качествами стратега или аналитика, ни железной волей или хитростью диктатора.

Проседали одна за другой ведущие политические партии. Скорость их падения определялась сначала степенью их близости к императору, а затем — степенью сопротивления немедленным чаяниям масс.

Когда большевики приходили к власти, они имели дело не с функционирующей государственной системой, разрушенной Временным правительством, а с анархией.

Революция перевернула все классы традиционного российского социума, взорвала нравственные и духовные столпы общества, вывернула на поверхность глубинные пласты народного бессознательного с его бунтарским и анархическим началом. Страна оказалась во власти взбудораженного революцией народа, который почувствовал неограниченную свободу, понимаемую как отказ от самоограничения, и уставшего от войны. Революционные идеи всегда сильнее всего резонируют в молодежной среде. Российскую революцию делали молодые люди, многие — в романтическом порыве к справедливости, многие — из-за самовыражения и ухода от серых будней.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

Митинг на фронте. Лето 1917 года

 

После Февраля Россию поразила эпидемия слов, шествий, празднований, отражавших несбыточные фантазии о прорыве в царство справедливости во всемирном масштабе, в которых потонули реальные проблемы. Возник новый язык, в котором центральное место заняли понятия свободы, народа, революции и контрреволюции, "демократии" как социализма и "буржуазии" как всего несоциалистического и не рабоче-крестьянского. Но из этого языка выпали понятия России, Отечества, Родины, веры, долга, чести.

Стремительно исчезли понятия об авторитете власти, рефлексы повиновения, растворялись морально-правовые и религиозные нормы. Мораль войны перешла на все отношения в обществе, сделав насилие основным способом действия. Убийства, зверские расправы и самосуды стали нормой поведения. Исчезало понятие собственности, преступность приняла небывалые прежде масштабы. Страна переставала работать — рабочие добивались повышения заработной платы с помощью протестной активности, а крестьяне и за меньшее количество своей продукции получали все больше денег, на которые все равно нечего было купить. Появилась совершенно не характерная для традиционной России половая распущенность, аллегория революции как "гулящей девки на шальной солдатской груди" не была преувеличением.

Революционный год был отмечен бездельем и опрощением. Их символом стала шелуха от семечек, которой заросли улицы всех российских городов в 1917 году. Из воспоминаний всех современников — это была революция семечек.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

С августа 1917-го по апрель 1918 года царская семья находилась в Тобольске. На снимке: Николай II с детьми наслаждаются скупыми лучами сибирского солнца на крыше теплицы

 

Революция сломала традиционные общественные рамки, сделав общество всесословным, но одновременно максимально поляризовало его на "трудящиеся массы", понимавшиеся как рабочий класс и крестьянство, и всех остальных, отнесенных к категории "буржуазии". Поляризация эта вызвала скачок классовой ненависти, предопределила успех большевистской агитации за "экспроприацию экспроприаторов", задала основной сюжетный стержень Гражданской войны.

При этом у всех социальных слоев были основания для разочарования новой властью. Имущие классы быстро переставали быть таковыми, а неимущие были недовольны темпами перемен в их пользу. И все одинаково остро чувствовали экономический хаос, разгул анархии и тяготы войны.

Русская революция, как и любая другая, стала "кладбищем аристократий". Дворянская элита не смогла ни защитить себя, ни убедить людей в нужности своего существования. Тысячи были просто уничтожены кровавым колесом репрессий, как и царская семья, и многие члены императорской фамилии. Настоящая трагедия ждала дом Романовых. В конце апреля 1918-го Николая, Александру Федоровну и Марию Николаевну посадили на телеги, довезли до Тюмени и оттуда на поезде отправили в Екатеринбург, где разместили в здании на Вознесенском проспекте, реквизированном у инженера Ипатьева. Дети воссоединились с семьей только через месяц. В ночь с 16 на 17 июля в подвале того же здания вся царская семья — Николай II, Александра Федоровна, цесаревич Алексей, великие княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия — была расстреляна.

Николай II, его супруга и дети причислены к лику святых.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

Дом Ипатьева, где была без суда расстреляна семья императора Николая II

 

В январе 1918 года в ответ на "злодейское убийство в Германии товарищей Розы Люксембург и Карла Либкнехта" расстреляют в Петропавловской крепости трех внуков Николая I — великих князей Дмитрия Константиновича, Николая Михайловича, Георгия Михайловича, а с ними и великого князя Павла Александровича, бывшего командующего гвардией. Брат императора Михаил Александрович, не принявший престола, в ночь с 12 на 13 июня 1918 года был расстрелян в лесу в 5 верстах от Мотовилихи. Великая княгиня Елизавета Федоровна — старшая сестра императрицы Александры, великий князь Сергей Михайлович — внук Николая I, князья Иоанн, Константин и Игорь Константиновичи — молодые правнуки Николая I, а также князь Владимир Павлович Палей в ночь на 18 июля 1918 года были расстреляны и сброшены в шахты недалеко от Алапаевска. Елизавета Федоровна причислена к лику святых.

Революция была в огромной степени творением интеллигенции. Она готовила ее интеллектуально, она была в первых рядах борцов с царским самодержавием, она поставляла кадры самых пылких революционеров и руководителей всех без исключения политических партий, она составляла Временное правительство.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

Выступление Ленина в Таврическом дворце 17 апреля 1917 года

 

Ариадна Тыркова напишет: "За то, что в феврале 1917 года в России произошла революция, несет ответственность не русский народ, не низы, не так называемые массы, а верхи, интеллигенция, грамотные люди всех градаций: профессора, адвокаты, писатели, артисты, юристы, даже генералы. Все они жаждали перемены, твердили, что дальше так жить нельзя. Но они не поняли необходимости, не сумели сразу образовать сильное правительство, способное вести войну и управлять страной, отдавать приказы, заставлять себя слушаться. Они обязаны были не допустить перерыва власти. С этой обязанностью русская интеллигенция не справилась. И не в наказание ли за это история превратила ее в пыль".

А любитель ярких образов Троцкий писал: "Бесшумно передвигалась социальная почва, точно вращающаяся сцена, выдвигая народные массы на передний план и унося вчерашних господ в преисподнюю".

Рабочие — особенно столичные — действительно сыграли большую роль в Октябре. Давид Мандель подчеркивает, что "в тот период большевистская партия объединяла в своих рядах наиболее сознательную и решительную часть рабочего класса. Ту часть, которая могла представить себя стоящей во главе государства и даже без активной поддержки интеллигенции. Если Октябрьской революции не случилось бы без руководства партии, то без давления "снизу", со стороны рядовых рабочих-большевиков, на колеблющиеся "верхи" партии не было бы руководящей роли партии".

Крестьянство повсеместно восприняло революцию прежде всего как начало реализации мечты о "черном переделе", ожидая только сигнала сверху на захват чужой земли. Не дождавшись, мужик сам начал решать аграрный вопрос. Причем наиболее активную роль в революции сыграли крестьяне в солдатских шинелях.

Усталость от безделья власти, от голодухи и преступности к октябрю была всеобщей. "Народ возненавидел все", — записал в дневник Бунин.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

Троцкий, Ленин, Каменев — вожди революции

 

Октябрьскую революцию невозможно объяснить без Ленина и той самой организации революционеров, с помощью которой еще в 1902 году он собирался перевернуть Россию.

Фактор Ленина был огромным. Зиновьев считал: "Октябрьская революция и роль в ней нашей партии есть на десять десятых дело рук товарища Ленина... не только своего главного политического вождя, практика, организатора, пламенного пропагандиста, певца и поэта, но и своего главного теоретика, своего Карла Маркса". Как говорил Молотов, "никто не верил, какая социалистическая революция может быть в России, а вот Ильич поверил и повел, и дисциплина оказалась, и преданность оказалась, и сила оказалась, и мозгов хватило. А другие не смогли. И всех покорил, всех расшиб... Выдержка колоссальная, а какая внутренняя сила!" И порой Молотов наизусть декламировал отрывки из поэмы Пастернака "Высокая болезнь", которая, как ему казалось, наиболее ярко отражала масштаб фигуры вождя:

Чем мне закончить мой отрывок?

Я помню, говорок его

Пронзил мне искрами загривок,

Как шорох молньи шаровой.

Все встали с мест, глазами втуне

Обшаривая крайний стол,

Как вдруг он вырос на трибуне

И вырос раньше, чем вошел.

Он проскользнул неуследимо

Сквозь строй препятствий и подмог,

Как этот, в комнату без дыма

Грозы влетающей комок.

<...>

Он был как выпад на рапире,

Гонясь за высказанным вслед,

Он гнул свое, пиджак топыря

И пяля передки штиблет.

<...>

Столетий завистью завистлив,

Ревнив их ревностью одной,

Он управлял теченьем мыслей

И только потому — страной.

Тогда его увидев въяве,

Я думал, думал без конца

Об авторстве его и праве

Дерзать от первого лица.

Из ряда многих поколений

Выходит кто-нибудь вперед.

Предвестьем льгот приходит гений

И гнетом мстит за свой уход.

 

Полагаю, без Ленина Октябрьской революции действительно могло бы и не случиться. Это он всех торопил, гнал, вел на бой, понимая, что победное для России завершение мировой войны означало бы конец его надеждам на захват власти. Он обладал мощнейшей волей к власти, которая превосходила волю всех его оппонентов.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

Всероссийский съезд представителей Советов рабочих и солдатских депутатов. Апрель 1917 года. В первом ряду: Ю.М. Стеклов, Б.О. Богданов, М.Н. Скобелев, Г.В. Плеханов, Н.С. Чхеидзе, И.Г. Церетели

 

Под стать вождю была и его партия, которая "напоминала скорее тайный орден, нежели партию в общепринятом смысле этого слова". Их было немного. Но никто другой не располагал большей организованностью и готовностью к самопожертвованию, что отмечали многие современники, вовсе им не симпатизировавшие.

Большевики переиграли всех остальных идеологически. Ленин моментально по возвращении в Россию понял, что людям в массе совершенно безразлична политика, их гораздо больше волнует собственное материальное положение и они безумно устали от войны. "С свойственным ему поразительным революционным чутьем, Ленин сейчас же учел это положение, когда совершенно снял лозунг "демократической республики", сделал главным лозунгом агитации среди рабочих — "рабочий контроль", среди крестьян — конфискацию всей помещичьей земли, среди солдат — немедленное заключение мира, а лозунгом своей кампании против Временного правительства — "Долой министров-капиталистов!", и когда выдвинул требование "Вся власть Советам!", которое и рабочие, и крестьяне, и солдаты понимали одинаково не как гарантию осуществления их политических прав, а как гарантию "неурезанного" осуществления их экономических и социальных надежд и чаяний", — подчеркивал Дан.

Большевизм не имел бы успеха, если бы не был созвучен общественным настроениям, ожиданиям, корневым стереотипам массового российского сознания, в котором столь большое место занимал государственно-патерналистский комплекс в сочетании с общинно-демократическими представлениями (в которые весьма естественно укладывались идеи Советов).

Каждая революция — следствие несбывшихся ожиданий. И наибольшие шансы на победу получают те, кто дает новую надежду. Желание изменить жизнь к лучшему, приблизить "настоящий день" — было всеобщим. Людям были безразличны либерализм, демократия или социализм. Но большевики породили надежду на мир и землю, что дало им ту лестницу, по которой они вскарабкались к власти — армию.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

Первые декреты советской власти на первой странице газеты "Известия"

 

Исключительно плодотворной оказалась идея Советов как новой формы государственной власти. Действительно, захват большевиками власти не выглядел как чистый произвол. Вопреки многократным настояниям Ленина, большевики синхронизировали его со съездом Советов, тем самым придав своей власти видимость легитимности. Ведь во все время двоевластия народ вполне привык к тому, что Совет выступал против правительства или исправлял его решения.

Большевики оказались сильнее остальных организационно. "Нельзя не считаться с тем, что наша партия добилась октябрьской победы главным образом благодаря тому, что гибкость ее тактики опиралась на предшествующую основательную подготовку к немирным путям революции: боевые дружины вооруженных рабочих; нелегальные партийные организации, которым принадлежала руководящая роль; нелегальная большевистская печать, включая издание руководящих органов печати за рубежом; нелегальные большевистские организации в армии и в военно-морском флоте и др.", — утверждал Молотов.

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

Металлисты-красногвардейцы у Смольного в октябре 1917 года

 

К осени у большевиков окажется большинство в Советах, опираясь на которые Ленин объявит себя верховной властью после стремительной операции собственных вооруженных отрядов.

Большевизм воплотил и широко разлившуюся после целого года хаоса потребность в порядке, которая существовала не только в низах, но и — может быть, еще сильнее — в состоятельных и консервативных слоях, презиравших эсеро-меньшевистскую интеллигенцию ничуть не меньше Ленина. В большевиках почувствовали людей, способных создать сильную власть.

Демократия в 1917 году противопоставлялась не диктатуре, а царизму и привилегированным классам, и "демократический лагерь" охватывал все трудящиеся массы и все левые партии, включая большевиков. В терминах 1917 года в октябре власть брала демократическая сила.

Идеологические братья большевиков, эсеры и меньшевики долго не расставались с убеждением, что рано или поздно Ленин поймет невозможность управлять Россией в одиночку и призовет их к кормилу. Вследствие этого они ограничивали свою оппозиционность мирной агитацией, а порой — даже защищали большевиков от "происков буржуазной реакции".

 

Фото предоставлено М. Золотаревым

Бюро при Военной организации при ЦК РСДРП(б). Сидят слева направо: К.Н. Орлов, К.А. Мехоношин, В.И. Невский, Н.И. Подвойский, П.В. Дашкевич; стоят: Б.М. Занько, М.С. Кедров, В.Л. Панюшкин, А.И. Тарасов-Родионов. Петроград. 1917 год

 

Оппозиция большевикам оказалась относительно слаба. На первых порах с правительством Ленина почти некому было бороться. Да и никто не спешил бороться, поскольку существовала стойкая уверенность, что большевики — калифы на час и продержатся максимум до Учредительного собрания. Продержались 74 года.

Но вместе с тем очевидно, что метод насильственной революции во имя диктатуры меньшинства привел к серьезной родовой травме нового режима, усилив предпосылки для создания привычек к деспотизму. Миллионы людей, находившихся по разные стороны баррикад, у каждого из которых была своя правда, не переживут революционную эпоху, многие герои 1917 года сгинут в жерновах репрессий.

И только ценой колоссальных жертв большевикам удалось вновь собрать страну, восстановить разрушенное, запустить промышленный рост, вернуть уже Советскому Союзу статус великой державы, победить нацизм, проложить человечеству дорогу в космос. Чтобы затем опять разбиться о революцию 1991 года.

"Революция в своей фатальной диалектике пожирает своих отцов и детей, — справедливо замечал Бердяев. — Стихийная революция не знает благодарности, она никогда не воздает по заслугам. Эту последнюю миссию берет на себя история и историки".

Дай бог, чтобы российские революции остались исключительно предметом исторических исследований.

Потому что еще одной революции наша страна может не пережить.

© Copyright Фонд «Политика», 2016

Россия 101000,

г. Москва,

Б. Златоустинский пер,

дом. 8/7

Тел.: +7 495 624-2280

Факс: +7 495 624-1081

E-mail: info@polity.ru

www.polity.ru