Основан в 1993 году
в целях объединения
и координации усилий политиков, общественных деятелей, ученых для содействия решению актуальных вопросов
в сфере политики и экономики, развитию гражданского общества и правового государства.

Взгляд

Июнь 2026

​

 

Искусственный интеллект выходит из «облака»:
новый виток конкуренции и зависимости

К лету 2026 года искусственный интеллект (ИИ) перестал восприниматься лишь как очередной виток цифровой экономики. Он стал частью мировой повестки — такой же материальной как нефть, газ, индустриальные проекты, энергетика и ВПК.

Еще недавно функции ИИ формулировали набором следующих возможностей: ускоряет обработку данных, редактирует и пишет тексты, облегчает работу врачам, юристам, инженерам, программистам, военным. Сегодня проблема уже в цене вопроса – что придется заплатить обществу, государству, цивилизации в целом за его массовое внедрение?

ИИ превращается из «облачной» технологии, в тяжелую инфраструктуру, требующую земельных площадей, воды, источников энергии, огромных зданий дата-центров, чипов, оптоволокна, систем охлаждения, охраны, экспортного контроля и правового регулирования. О многих других последствиях мы еще даже не догадываемся.

В повестке саммита G7, проходившего с 15 по 17 июня во французском Эвиан-ле-Бене, ИИ рассматривался уже не как модный технологический сюжет, а как элемент глобального управления. На саммит были приглашены руководители ведущих AI-компаний, включая Anthropic, OpenAI, Google и Mistral AI1.

Формально речь шла о безопасности и онлайн-рисках, но фактически — о том, кто будет контролировать этот новый механизм2.

Если в XX веке стратегическое преимущество обеспечивали уголь, нефть, атомная энергетика и телекоммуникации, то в 2020-е годы к ним добавляется вычислительная мощность искусственного интеллекта. Государство, которое не имеет доступа к мощным моделям, чипам, дата-центрам и энергетической базе для их работы, постепенно оказывается в положении зависимого технологического клиента, а не суверенной державы.

ИИ выглядит нематериальным только на экране компьютера. Пользователь видит чат-бота, поисковую систему, помощника в офисной программе, генератор изображений или аналитическую платформу. Но за этим стоит сложная материальная цепочка: графические процессоры, серверные стойки, сложнейшие системы охлаждения, мощные дата-центры, энергетические объекты, водные ресурсы, логистика поставок и сырьевая база.

Чем более «умной» становится технология ИИ, тем тяжелее ее создание и развитие.

По оценке Международного энергетического агентства, потребление электроэнергии дата-центрами может примерно удвоиться: с 485 ТВт·ч в 2025 году до около 950 ТВт·ч к 2030 году, что составит примерно 3% мирового спроса на электроэнергию. При этом дата-центры, ориентированные именно на ИИ, растут быстрее всего: их потребление, по оценке IEA, за тот же период может утроиться3.

ИИ становится самостоятельным фактором энергетического планирования, сопоставимым с появлением крупной промышленной отрасли. Территориально эта нагрузка распределяется неравномерно. Дата-центры концентрируются там, где есть доступ к сетям, дешевой энергии, земле, дешевой квалифицированной рабочей силе, воде, налоговым льготам и близости к клиентам. Поэтому отдельные регионы начинают испытывать давление гораздо раньше, чем оно проявляется в мировой статистике.

Новая инфраструктура сосредотачивается активнее всего в Северной Америке, Западной Европе и Азиатско-Тихоокеанском регионе, на которые приходится более 90% прогнозируемых вычислительных мощностей. Названы уже сформировавшиеся хабы в американских штатах Вирджиния, Орегон и Техас, а также в Ирландии, которые уже стали особо уязвимыми по проявившимся последствиям. Здесь нагрузка на энергосистемы уже превращается в политический вопрос4.

Перед Европой стоит трудный выбор. ЕС стремится сократить зависимость от американских и китайских технологических платформ, развивать собственные облачные мощности, модели ИИ и промышленное применение цифровых технологий. Однако европейская энергосистема уже связана жесткими климатическими целями ускоренного «зеленого перехода», дефицитом дешевых постоянных источников энергии, социально чувствительными тарифами ЖКХ и сохраняющимся недоверием к атомной энергетике. Еврокомиссия готовит минимальные стандарты энергоэффективности для дата-центров и отдельный механизм оценки их энергопоказателей5.

Вода становится вторым риском развития ИИ. Дата-центры требуют охлаждения, и, хотя компании внедряют более эффективные системы рециклинга, общественное давление растет. В докладе United Nations University от 3 июня 2026 года говорится, что к 2030 году водный след от ИИ может быть сопоставим с потреблением 1,3 млрд человек6.

Это меняет социальную географию ИИ: дата-центр теперь воспринимается не только как источник рабочих мест и налогов, но и как конкурент за жизненно важные ресурсы. Все чаще возникает вопрос: сколько воды он заберет, сколько энергии потребит, как повлияет на счета домохозяйств и не вытеснит ли массово рабочие места.

В США бум дата-центров совпал с ростом спроса на электроэнергию, старением сетей и жаркими летними сезонами. Опрос Gallup показал, что около семи из десяти американцев выступают против строительства AI-дата-центра в своем районе7. Это реакция на вполне материальные риски: рост тарифов, шум, нагрузку на воду, загрязнение, а также непрозрачные налоговые льготы, ориентированные на крупные технологические корпорации. В Техасе оператор ERCOT летом 2026 года ожидал рекордный пик спроса на электроэнергию - около 92 ГВт. Среди факторов роста назывались дата-центры, криптоиндустрия и другие крупные технологические потребители8.

Влиятельные технологические компании (Big Tech) больше не могут полагаться только на покупку «зеленых сертификатов» или долгосрочные контракты с ветровыми и солнечными электростанциями.

Для ИИ нужна не просто «чистая зеленая энергия», а постоянная, предсказуемая, управляемая и масштабируемая мощность. Поэтому технологические гиганты все с большей заинтересованностью смотрят на атомную энергетику, газовую генерацию, малые модульные реакторы, накопители большой емкости и прямое собственное участие в энергетических проектах9. Такие компании начинают вести себя как промышленные конгломераты с собственными энергетическими интересами.

Третье измерение проблемы — обострение глобальной конкуренции за продвинутые чипы и критические материалы для их производства. ИИ невозможен без специализированных процессоров, фотоники*, редкоземельных элементов, индия, галлия, германия и других компонентов, которые внезапно стали частью глобальной конкуренции.

По данным Геологической службы США, Китай остается ведущим мировым производителем индия: на него приходится около 70% мирового объема. В феврале 2025 года китайский Минкоммерции ввел экспортные ограничения на ряд критических минералов, включая индий10.

 * Фотоника - наука, занимающаяся взаимодействием оптических сигналов с различными структурами и устройствами.

Это важно потому, что индий и соединения на его основе используются в передовых оптических компонентах и фотонике, необходимых для более быстрых и энергоэффективных дата-центров. Так AI-инфраструктура оказывается уязвимой не только на уровне зависимости от электричества, но и на уровне сырьевых составляющих производства чипов.

Само по себе это производство также распространено в мире неравномерно и порождает еще один узел противоречий.

Если Китай доминирует на рынке критических для информационных технологий – индустрии минералов, то США контролируют значительную часть передовых AI-чипов и программно-аппаратной экосистемы.

«Чиповая война» США и Китая не ослабевает, а только усложняется. В июне 2026 года американские власти распространили ограничения на поставки AI-чипов на китайские компании за пределами материкового Китая. Одновременно   американская Nvidia и другие компании пытаются сохранить доступ к китайскому рынку, который остается слишком крупным, чтобы им пренебрегать.

Экспортный контроль и инвестиционные ограничения уже меняют бизнес-операции в Китае: 40% компаний отмечают негативное влияние американского экспортного контроля за продвинутыми микрочипами на свое производство11.  Но параллельно американские и международные аналитические центры фиксируют рост зависимости оборонных, аэрокосмических и высокотехнологичных цепочек предприятий от редкоземельных материалов и магнитов, поставки которого зависят от Китая12.

В результате ИИ становится не глобальной открытой технологией, а источником новой геополитической напряженности.

ИИ одновременно и усиливает государства, и подрывает их контроль над обществами. С одной стороны, он дает армиям, спецслужбам, министерствам и корпорациям новые инструменты наблюдения, анализа, автоматизации и прогнозирования. С другой — удешевляет производство фальшивого контента, расширяет возможности кибератак, автоматизированной пропаганды и социальной манипуляции всевозможными мошенниками цифровыми персональными данными.

Да и фактор манипулирования общественным мнением нельзя сбрасывать со счетов.

Чем доступнее становятся модели ИИ, тем сложнее отличить подлинное от сгенерированного. В полный рост встает вопрос: можно ли доверять изображению, видео, голосу, документу, новостной ленте, аналитической записке, рыночному сигналу или военному донесению?

Развитие ИИ не остановится. Слишком велики экономические стимулы, слишком высока военная ценность, слишком остра конкуренция США и Китая, слишком много отраслей, уже встроившихся в новую волну цифровой трансформации. Главный вопрос сегодня — кто и на каких условиях сможет выдержать инфраструктурную цену ИИ.

ИИ становится не только источником новых преимуществ, но и новых диспропорций. Одни территории получат дата-центры, инвестиции, энергетические проекты, налоговые поступления и доступ к вычислительной мощности. Другие — рост тарифов, нагрузку на воду, экологические, социально-экономические и политические конфликты. Кто-то вообще окажется вне игры, став пользователем чужих сервисов, а не владельцем новой перспективной инфраструктуры.

ИИ способен дать мощный технологический толчок, но он уже не выглядит бесплатным чудом и требует ресурсов, а значит усиливает борьбу за эти ресурсы. Интернет изменил не только глобальные коммуникации, торговлю и политику, но и механизмы общественного принятия решения.

Сегодня вопрос уже не в том, что умеет искусственный интеллект, а в том какой мир строится вокруг искусственного интеллекта.

 

  1. https://www.reuters.com/world/tech-executives-attend-g7-summit-leaders-address-ai-online-safety-2026-06-12/
  2. https://openai.com/ru-RU/index/advancing-youth-safety-and-opportunity-through-global-leadership/
    https://www.gov.uk/government/publications/g7-digital-and-technology-ministerial-declaration-29-may-2026/g7-digital-and-technology-ministerial-declaration-29-may-2026
  3. IEA, Key Questions on Energy and AI
  4. Concentrated siting of AI data centers
  5. European Commission, Minimum performance standards for EU data centres
  6. UNU-INWEH, Environmental Cost of AI’s Energy Use
  7. Gallup, Americans Oppose AI Data Centers in Their Area
  8. Axios Houston, Texas power grid forecast
  9. IAEA, Data Centres, AI and Advanced Nuclear
  10. USGS, Indium — Mineral Commodity Summaries 2026
  11. USCBC, Member Survey 2026
  12. CSIS, China’s Rare Earth and Magnet Restrictions; CFR, Leapfrogging China’s Critical Minerals Dominance

Россия 101000,

г. Москва,

Б. Златоустинский пер,

дом. 8/7

Тел.: +7 495 624-2280

Факс: +7 495 624-1081

E-mail: info@polity.ru

www.polity.ru