Основан в 1993 году
в целях объединения
и координации усилий политиков, общественных деятелей, ученых для содействия решению актуальных вопросов
в сфере политики и экономики, развитию гражданского общества и правового государства.

Взгляд

Октябрь 2025

​

Европейская «партия войны»: кто и почем?

За последние годы в политической жизни Европы все яснее проступает феномен, который условно можно назвать «партией войны».

Речь идет о целой архитектуре интересов, институтов и идеологем; сети политических, экономических, медийных и общественных сил, нацеленных на долгосрочную конфронтацию с Россией и нанесении нашей стране стратегического поражения. В перспективе возможна формальная организация.

Несмотря на противоречивость процесса, до СВО в Европе шли оживленные споры о том, возможен ли «диалог» с Москвой, а санкции и военные расходы казались скорее исключением. Сегодня ситуация изменилась: усиление военной риторики, рост оборонных бюджетов, жесткие санкционные пакеты и планы конфискации российских активов стали новой нормой.

Политическое ядро «европейской партии войны» — это коалиция институтов и государств, которые считают: внешней сдержанности сегодня нет места. «Европа должна обрести способность защищать себя — иначе о суверенитете говорить бессмысленно» - заявлял в июне 2025 президент Франции Эмманюэль Макрон.1

При этом главы европейских государств понимают, что в саму ткань ЕС встроено неустранимое противоречие: поэтому, чем сильнее звучат голоса об оборонной автономии континента, тем больше спрос на американские гарантии. Отсюда — двойная траектория практических действий: параллельное укрепление НАТО, ускоренная милитаризация европейской интеграции, попытки конструирования новых механизмов.

Стратегический союз Европы с США порождает структурную зависимость, которая ослабляет автономию «старого континента», особенно с начала президентства Дональда Трампа и его противоречивой риторики о прекращении конфликта на Украине:

  • политически — Брюссель вынужден подстраивать решения под позицию Белого дома, включая вопрос санкций и поиска «формулы мира»;
  • экономически — Европа теряет конкурентоспособность из-за спровоцированных США высоких энергозатрат и деиндустриализации, тогда как американская промышленность получает значительную выгоду и преимущество;
  • в военном плане — европейская оборона фактически встроена в НАТО. Наглядное тому подтверждение - тщетность инициатив «коалиции желающих» по вводу европейских военных «миротворцев» на Украину без американского прикрытия.

Позиция США в отношении конфликта и европейской политики представляет собой гибрид «стратегического лидерства и экономического протекционизма».

Американская политика усиливает «партию войны» в Европе, порождая при этом почву для ее внутреннего кризиса.

Влияние «партии войны» в Европе напрямую коррелирует с активностью и тональностью американской политики.

Каждый раз, когда Вашингтон усиливает военную и санкционную риторику — будь то заявления хозяина Белого дома или решения Конгресса, европейские элиты получают моральный и политический мандат на продолжение конфронтации.

Для многих европейских столиц позиция США — это сигнал уровня допустимого риска.

Если Вашингтон демонстрирует решимость, европейские правительства усиливают антироссийские шаги; если же американская линия становится более осторожной и дипломатичной, в Европе сразу активизируются сторонники переговоров.

Ядро «партии войны» составляют правительства Великобритании и стран Восточной Европы — Польши, Литвы, Латвии, Эстонии, и до недавних пор, Чехии. Однако в 2025 году к этой позиции публично приближаются ФРГ и Франция.2

Германия и Франция, традиционно более осторожные, усилили свою военную вовлеченность. Германия запустила «Zeitenwende» —программу модернизации армии с фондом 100 млрд евро, Франция закрепила в бюджете 2024–2030 гг. рост военных расходов на 40 %. Еврокомиссия и Европарламент обеспечивают институциональное сопровождение, продвигая санкции и согласовывая пакеты помощи Украине, включая программу на 50 млрд евро до 2027 года.

НАТО играет цементирующую роль: почти все ключевые решения ЕС синхронизируются с альянсом. Лондон после Brexit стремится закрепиться как «главный военный столп Европы», соперничая с Берлином и Парижем в поставках вооружений.

С начала СВО до 1 сентября 2025 года общий объем помощи Украине, предоставленный странами Евросоюза, составил 168,7 млрд евро.3

Решения саммита ЕС в Брюсселе (сентябрь 2025 г.) «прошили» бюджетный и оборонный контуры Евросоюза: фонд SAFE (Security Action for Europe) расширен с €150 до €200 млрд, а Европейская комиссия вынесла на обсуждение выпуск «EuroDefense Bonds» — фактически первых оборонных облигаций ЕС.4

Вторая опора «партии войны» — это военно-промышленный комплекс (ВПК). Крупнейшие концерны — Rheinmetall (Германия), BAE Systems (Великобритания), Saab (Швеция), MBDA (Франция–Италия–Германия) — получили многомиллиардные контракты на производство танков, боеприпасов, систем ПВО.

  • В 2024 году Rheinmetall увеличил прибыль на 60%, главным образом за счет заказов для Украины и новых поставок в страны НАТО.
  • Французская MBDA получила контракты на производство ракетных комплексов стоимостью более 10 млрд евро.
  • ЕС принял программу производства 1 млн снарядов для Украины к 2025 году, что стало символом милитаризации экономики.
  • 2025 год стал рекордным для европейских оборонных концернов: Rheinmetall укрепил позиции на рынке боеприпасов и бронетехники, BAE Systems получила крупнейший контракт ЕС на поставку танков Challenger?3, MBDA и Saab подписали многолетние соглашения с SAFE на сумму до €10 млрд.5

По сути, «партия войны» стремится сформировать «военно?промышленный Шенген»: ускоренные разрешения, совместные стандарты и координация логистики.

В 2025 году доходы от замороженных российских активов в ЕС направляются на финансирование Украины — шаг, который Москва называет «экономическим пиратством».

Более того ЕС на протяжении 2025 года все более активно прорабатывают планы фактической конфискации замороженных российских активов в качестве залога под выпуск долгосрочных займов Украине на сумму $140-165 млрд.6

Экономический смысл этого поворота прост: оборонные инвестиции становятся индустриальной политикой. Создаются новые кластеры — от производства артиллерийских снарядов до ПВО и беспилотных систем; университеты и технопарки встраиваются в оборонные цепочки. Однако у этой модели есть пределы — перегрев бюджета, конкуренция за кадры с гражданскими секторами, сокращение социального пакета. В краткосрочной перспективе «военное кейнсианство» толкает ВВП части стран ЕС вверх, в среднесрочной — значительно уменьшает социальные расходы большинства стран ЕС и, как следствие, усиливает политическую нестабильность.

Ключевую роль в легитимации «партии войны» играют медиа. Ведущие европейские СМИ — от BBC и Deutsche Welle до Le Monde Der Spiegel и The Economist — формируют устойчивый образ России как «главной угрозы» мировой стабильности и европейской безопасности.7

Экспертные центры, такие как Chatham House (Лондон), IFRI (Париж), DGAP (Берлин), CEPA (Вашингтон–Брюссель), публикуют исследования, в которых продвигается тезис о том, что конфликт с Россией будет долгим, и Западу нужно готовиться к «войне на истощение». Эти доклады активно цитируются политиками и СМИ, формируя интеллектуальный фундамент «жесткой линии».8

Европейские общества также оказались вовлечены в войну не только через СМИ, но и через прямое участие: миллионы украинских беженцев проживают в ЕС, тысячи европейцев работают в гуманитарных миссиях, несколько тысяч европейских наемников воюют в рядах ВСУ.

«Партия войны» имеет определенную социальную базу, питаемую навязываемым страхом перед Россией и проталкиваемым политиками и СМИ моральным нарративом «защиты демократии».

По данным ведущей социологической службы Евросоюза Eurobarometer (октябрь 2025), поддержка военной помощи Украине держится на высоких уровнях в Польше (?78 %) и Литве (?82 %), но резко снижается в крупнейших странах ЕС - около 48% в Германии, 43% во Франции и 45% в Италии.9 Одновременно 60% итальянцев и 54% немцев выступают за запуск переговорного трека. По всей Западной Европе проходят митинги под лозунгами «Diplomacy Now» и «Stop the Endless War». Интересно, что большинство поляков в соотношении 42% против 35% отрицательно относятся к вступлению Украины в ЕС.10

На фоне усталости от конфликта в Европе постепенно и медленно формируется прообраз «партии мира» — не как организованной силы, а как набора политических, общественных и интеллектуальных направлений, выступающих за переход от военной логики к стратегии политического урегулирования и восстановления.

Ее ядро составляют левоцентристские и консервативные движения, ориентированные на социальную стабильность и промышленный реализм. В Германии — часть СДПГ и «Альтернатива для Германии», во Франции — Национальное объединение и «Непокоренная Франция», в Италии — движение «Пять звезд» и часть коалиции премьер-министра Джорджии Мелони. В Европарламенте растет группа депутатов, требующих ревизии санкционной политики и восстановления диалога с Россией по гуманитарным и экономическим вопросам.

Экономическая основа этой альтернативы — понимание, что чрезмерная милитаризация ведет к разрушению европейской модели благосостояния.  Так Германия впервые за последние десятилетия выходит в 2025 году на дефицит бюджета порядка 4,1% ВВП при оборонных расходах около 2,7%, во Франции в 2025 году ожидается бюджетный дефицит в 5,4% и в стране активизируются профсоюзы, справедливо связывающие непопулярные социальные реформы президента Макрона с военными приоритетами его политики.11

Для «партии мира» безопасность не тождественна вооружению: она связывает ее с энергетической стабильностью, контролем инфляции, сохранением рабочих мест и балансом между оборонными и социальными расходами.

Таким образом европейская «партия войны» сталкивается с многоплановыми вызовами:

  • Разногласия внутри ЕС.
  • Налицо некий антироссийский блок Британии + Польши + стран Прибалтики.
  • Остальные страны Восточной Европы можно отнести к колеблющимся, в том числе Венгрию, Словакию, Чехию.
  • Страны Южной Европы, в особенности Италия и Испания, также сохраняют осторожность по поводу военных расходов и военных планов «коалиции желающих» на Украине.
  • Угроза эскалации: жесткая линия повышает риск прямой конфронтации НАТО–Россия, чего многие элиты боятся.
  • Нарастание экономических проблем.  Усиливается понимание того, что чрезмерная милитаризация ведет к подрыву европейской модели благосостояния. Эксперты ifo Institut (Институт экономических исследований в Мюнхене) предупреждают: превышение оборонных расходов сверх отметки 3% ВВП в условиях остывающей экономики и демографических проблем может подтолкнуть ЕС к рецессии уже в 2026 году.12 В этих условиях Венгрия, Словакия и Италия последовательно ставят под сомнение эффективность новых санкций против России, опасаясь «эффекта бумеранга» для ЕС.
  • Антивоенная оппозиция: правые партии (AfD в Германии, RN во Франции) и леворадикалы критикуют милитаризацию и требуют переговоров, хотя пока остаются в меньшинстве.

Европейская «партия войны» неоднородна.

Идеологически антивоенный лагерь апеллирует к традициям европейского пацифизма и дипломатии — от остполитики западногерманского канцлера Вилли Брандта до Хельсинкского акта 1975 года. Лидеры этих сил подчеркивают: подлинная автономия Европы невозможна без способности вести самостоятельную внешнюю политику, а не только транслировать позицию Вашингтона.

Медиа и общественные сети становятся площадками для обнародования этой позиции. Появляются новые медийные платформы — от французского Marianne и итальянского Il Fatto Quotidiano до немецких NachDenkSeiten и швейцарского Weltwoche, где обсуждаются риски «вечной мобилизации». Европейские профсоюзы, церковные организации и университетские сообщества поднимают вопросы моральной и социальной цены войны.

В социологических опросах 2025 года фиксируется устойчивый рост запроса на «дипломатический поворот». По данным Eurobarometer, около 58% жителей крупнейших стран ЕС считают, что «войну нельзя выиграть, ее можно только закончить».13

Подводя итоги, можно сказать.

Структура европейской «партии войны» формируется на четырех уровнях: политико-институциональном — правительства и Еврокомиссия задают курс, экономико-промышленном — ВПК и энергетический сектор получают стимулы; идеологическом — медиа и мозговые центры создают моральное обоснование; общественном —долговременное внедрение в общественное сознание русофобских стереотипов формирует массовое восприятие «российской угрозы».

В совокупности эти элементы формируют достаточно устойчивую систему, где конфронтация с Россией становится не временной реакцией, а долговременным феноменом.

В Европе общественные дискуссии о конфликте на Украине неумолимо перетекают в разговор о будущем европейского государства благосостояния. Сколько «социального» готова отдать Европа, и чего лишить своих граждан, чтобы получить больше «безопасности»?

К октябрю 2025 года «европейская партия войны» остается влиятельной, хотя ее позиции  кажутся прочными, растут издержки, усталость и скепсис.

Решение президента Трампа отложить прямой диалог с президентом России в Будапеште не меняет фундаментального положения, в котором оказалась Европа: она не в состоянии нанести стратегическое поражение России, но не желает сталкиваться с политическими последствиями прекращения войны в Украине.

Оказавшись между молотом и наковальней, европейские лидеры продолжают отрицать всю тяжесть ситуации, в которую они вталкивают Украину, являясь главными виновниками затягивания конфликта.

 

  1. https://dgap.org/en/research/publications/beyond-burden-sharing-conceptualizing-european-pillar-nato
  2. https://www.nato.int/cps/en/natohq/official_texts_236705.htm
  3. https://ec.europa.eu/commission/presscorner/detail/da/ip_25_1978
  4. https://www.politico.eu/sponsored-content/financing-security-through-strategic-alliances/
    https://dgap.org/en/research/publications/beyond-burden-sharing-conceptualizing-european-pillar-nato
  5. https://www.reuters.com/commentary/breakingviews/some-dos-donts-europes-defence-buildup-2025-07-07/
  6. https://www.theguardian.com/world/2025/oct/23/zelenskyy-presses-for-eu-decision-on-using-russia-assets-to-defend-ukraine
  7. https://www.politico.eu/article/russia-opinion-poll-closer-border-fear-yougov-eu-countries/
    https://www.lemonde.fr/en/economy/article/2025/10/13/espionage-sabotage-and-ghost-tanks-in-the-baltic-sea_6746361_19.html
  8. https://www.irsem.fr/breve-strategique-n-77-2025.html
  9. https://theinternational.si/theinternational-si-eurobarometer-2025/
  10. https://responsiblestatecraft.org/polands-ukraine-eu/
  11. https://www.wsws.org/en/articles/2025/08/01/defk-a01.html
  12. https://www.ifo.de/en/facts/2025-09-24/ifo-business-climate-falls-september-2025
  13. https://www.eurofound.europa.eu/en/publications/all/support-ukraine-still-high-among-eu-citizens-some-fall-apparent-among

Россия 101000,

г. Москва,

Б. Златоустинский пер,

дом. 8/7

Тел.: +7 495 624-2280

Факс: +7 495 624-1081

E-mail: info@polity.ru

www.polity.ru